Страшная история Эдгара По «Сердце-обличитель» (сокращенный вариант на русском языке)

Читать на английском языке (level intermediate) — A Horror Story by Edgar Poe. The Tell-Tale Heart (in English, adapted for intermediate)

Страшная история Эдгара По «Сердце-обличитель» (The Tell-Tale Heart на русском языке, адаптированный вариант)

Оригинальное название «Сердце – обличитель».  Перевод с английского О. Галаева. Адаптация английского текста Т. Набеева © EnglishStory.ru, 2016. Все права защищены.

Часть 1.

В то время мои нервы были на пределе, как, впрочем, и сейчас. Но не сочтите меня сумасшедшим. Просто болезнь сделала меня очень чувствительным. Все мои чувства очень обострились, а особенно слух. Я мог расслышать каждый звук на земле и под землей. Я даже слышал, что творилось в аду. Может, я все-таки сумасшедший? Послушайте всю историю и сами судите, насколько хладнокровно я могу рассказать вам ее.

Невозможно сейчас понять, как вообще эта идея пришла мне в голову; но она начала одолевать меня и днем и ночью. Я любил старика. Он никогда не причинял мне вреда. Я не слышал от него ни одного дурного слова. Мне не нужно было его золото. Я думаю, все дело было в его глазе! Точно, все из-за него! Бледно-голубой глаз, покрытый пленкой. Каждый раз, когда он останавливал свой взгляд на мне, кровь стыла в моих жилах; и поэтому в один прекрасный день я решил убить старика, лишь бы больше не видеть никогда этот глаз.

Вот теперь вы точно думаете, что я сумасшедший! Но вы должны были видеть меня. Вы должны были видеть, как основательно я начал подготовку к этому предприятию! В течение всей предшествующей недели я был очень добр к старику. И каждый вечер, около полуночи, я открывал его дверь – о, так тихо! Потом я просовывал фонарь в дверную щель, дверка фонаря была закрыта, так что ни малейший луч света не проникал в комнату. И только затем я просовывал в комнату голову. Со стороны, наверное, я смотрелся очень смешно: моя голова двигалась очень медленно! И я двигался очень медленно, очень-очень осторожно, чтобы не нарушить сон старика.

Уходило не менее часа на то, чтобы моя голова целиком оказалась в комнате, и я мог видеть его лежащим в кровати. А потом, когда моя голова была в комнате, я осторожно приоткрывал заглушку фонаря – осторожно-осторожно! – и ровно настолько, чтобы свет падал только на глаз старика. И так я делал в течение семи долгих ночей – каждую ночь ровно в полночь – и каждый раз его глаз был закрыт; поэтому невозможно было совершить задуманное; ведь не старик приводил меня в бешенство, а его Злой Глаз. И каждое утро я шел к нему в комнату, дружелюбно разговаривал с ним, спрашивал, как прошла ночь. Поэтому, как видите, он бы никогда не заподозрил, что каждую ночь в двенадцать часов я смотрю на него, пока он спит.

На восьмую ночь я принял еще большие меры предосторожности, когда открывал дверь. Я открывал ее так медленно, что, казалось, минутная стрелка на часах двигается быстрее меня. Я был очень горд собой. Просто представьте себе, я открывал дверь, миллиметр за миллиметром, а он даже не подозревал о моем тайном замысле. Я усмехнулся от этой мысли, и, возможно, он услышал меня; так как резко дернулся в кровати. Вы, должно быть, думаете, что я ретировался – но нет. В его комнате было очень темно, все ставни были закрыты, и, так как я знал, что он не может меня видеть, я продолжал потихоньку открывать дверь.

Моя голова была уже практически в комнате, и я собирался уже приоткрыть фонарь, как вдруг мой палец немного соскользнул, что произвело негромкий шум. Старик резко сел на кровати и выкрикнул: «Кто здесь?».

Я стоял очень тихо и молчал. В течение целого часа я стоял, не шевелясь, и в то же время я не слышал, чтобы он лег обратно в кровать. Он все так же сидел в кровати, прислушиваясь, совсем как я в эти ночи, слушая часы на стене.

Вскоре я услышал крик, и я сразу понял, что это был крик смертельного ужаса. Этот крик не был связан с болью или горем – о нет! – это был низкий звук, идущий из глубины души, полный животного страха. Я прекрасно знал этот звук. Последние ночи, в полночь, когда весь мир был погружен в сон, такой же стон исходил из моей собственной души. Да, я понял его. Я знал, что чувствовал старик, и мне было его жаль, хотя в глубине души мне было смешно. Я знал, что он не спал с тех пор, как услышал шум, поднявший его с кровати. Его страх рос в нем. Он пытался успокоиться, но не мог. Он говорил себе – «Это всего лишь ветер в дымоходе» или «Это просто пробежала мышь». Да, он пытался себя успокоить, но не мог. Все напрасно, потому что сама Смерть приближалась все ближе и ближе, и ее черная тень уже была совсем рядом с ним. И эта тень заставила его почувствовать – не увидеть, не услышать – именно почувствовать присутствие моей головы в комнате.

Прошло много времени, а он не ложился. И я решил приоткрыть немного фонарь – совсем чуть-чуть. Я приоткрыл его – вы не можете себе даже представить, насколько медленно, очень-очень медленно – до тех пор, пока луч света, тонкий, как нить паутины, не осветил злой глаз старика. Он был раскрыт – широко-широко раскрыт – и я заглянул прямо в его глубину. Я видел его очень хорошо – тусклый голубой глаз, ужасающий глаз. Я не видел лица старика и его самого, только этот его проклятый глаз.

Часть 2.

Я уже говорил вам, что я не сумасшедший. Просто у меня сильно обострен слух, поэтому я и услышал тихий звук, такой тихий, похожий на тиканье часов, на которые кто-то накинул ткань, заглушая их ход. И этот звук я понял прекрасно. Это было биение сердца старика. Этот звук только усилил мой гнев, подобно бою барабанов, что заставляет солдат идти в атаку.

Но даже тогда я старался не шевелиться. Я не дышал. Я все так же держал фонарь, чтобы он освещал только глаз старика. Но звук биения сердца усилился. Оно стучало быстрее и быстрее, громче и громче с каждой минутой. Ужас, охвативший старика, был неимоверным! Сердце стучало все громче, как я уже говорил, громче с каждой секундой! – вы думаете, я не нервничал? Да, я нервничал. И именно сейчас, в это ночное время в полной тишине, окутавшей старый дом, этот странный звук приводил меня в бешенство. Биение становилось все громче, громче! Казалось, сердце скоро взорвется!

В этот момент новая мысль посетила меня – этот звук могут услышать соседи! Час старика пробил! С громким криком я бросил фонарь и вбежал в комнату. Он издал ужасный вопль, но всего один раз – только один раз. В то же мгновение я накинул подушку на его лицо и крепко держал какое-то время. Несколько минут сердце билось тихо. Это, однако, не волновало меня, потому что я знал, что такой звук невозможно расслышать сквозь стены. Наконец оно остановилось. Старик умер. Я убрал подушку и осмотрел тело. Да, он был мертв, совершенно мертв. Я положил руку на его сердце и долго не убирал ее. Пульса не было. Он был абсолютно мертв. Его глаз больше не побеспокоит меня.

Если вы все еще считаете меня сумасшедшим, скоро вы поймете, что это не так, особенно, когда я расскажу вам, как осторожно я прятал тело. Несмотря на то, что была ночь, я действовал быстро, в полной тишине. Прежде всего, я отрезал ему голову, затем руки и ноги. После чего, я приподнял три доски пола и положил это все туда. Затем я поместил доски на место так аккуратно, так ловко, что человеческий глаз – даже такой, как у старика – не смог бы рассмотреть ничего необычного. Отмывать было нечего – никаких пятен – не было даже капельки крови. Я был слишком осторожен – ха! ха!

Когда я все закончил, было четыре часа – все так же темно, как и в полночь. Примерно через час в дверь постучали. Я спустился открывать дверь с легким сердцем – чего мне было бояться? Вошли трое, они представились офицерами полиции. Сосед услышал вопль ночью; информация поступила в полицию, и они (офицеры) явились обыскать дом.

Я улыбнулся – чего мне было бояться? Я пригласил джентльменов в дом. Сказал, что кричал я сам, во сне. Старик, упомянул я, сейчас в отъезде. Я провел посетителей по всему дому. Я завел их в его комнату. Я показал им его вещи. Для большей убедительности я принес стулья в его комнату и предложил им отдохнуть от работы, а сам, сияя от гордости за себя, поставил свой стул на то самое место на полу, прямо под которым покоилось тело жертвы.

Офицеры остались довольны. Мое поведение убедило их. Я вел себя абсолютно непринужденно. Они сидели, и пока я отвечал на их вопросы, он говорили на самые обычные темы. Но вдруг я почувствовал какую-то слабость, и мне захотелось, чтобы они ушли. Голова раскалывалась, в ушах звенело: но они продолжали сидеть и разговаривать. Звон в ушах не прекращался, он стал слышен более отчетливо: я попытался отделаться от этого ощущения, но не мог – и вскоре, я понял, что звук исходил не из моей головы.

Без сомнения я очень побледнел; — я говорил все громче. Звук вдруг усилился, но что я мог поделать? Это был низкий, негромкий, быстрый звук – похожий на звук часов, на которые кто-то накинул ткань, чтобы заглушить их тиканье. Полицейские все еще ничего не слышали. Я стал говорить громче и громче; но звук усиливался. Я встал, я говорил, я жестикулировал; но звук становился все громче. Когда же они уйдут? Я ходил взад и вперед, как будто в волнении – но звук все равно усиливался.

О Боже! Что я мог поделать? Я был взбешен – я ругался! Я взял стул, на котором сидел, и стал двигать им по полу, но звук был все равно слышен. Он становился все громче, громче, громче! А офицеры все так же вежливо разговаривали и улыбались. Неужели они ничего не слышали? Всемогущий Бог! – нет, нет! Они слышали! Они подозревали меня! Они знали! Они смеялись над моим ужасом! Так я думал тогда, и сейчас в этом уверен. Я был готов на все, лишь бы прекратилась эта агония! Я больше не мог выносить этих улыбок! Мне казалось, что если я не закричу, я умру! Снова этот звук! Громче! Громче! Громче! Громче!

«Мерзавцы! — выкрикнул я, — Я больше ничего не скрываю! Я признаюсь, я это сделал! – поднимите эти доски! Здесь, здесь! – Это биение его отвратительного сердца!»

The End / Конец

Читайте еще интересные рассказы Эдгара По в рубрике:

Edgar Poe’s Stories in English

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *