Jack London. The Love of Life (in English, in the original, 1903)

Jack London. Love of Life (read online part 4)

Once he crawled upon one that must have been asleep.  He did not see it till it shot up in his face from its rocky nook.  He made a clutch as startled as was the rise of the ptarmigan, and there remained in his hand three tail-feathers.  As he watched its flight he hated it, as though it had done him some terrible wrong.  Then he returned and shouldered his pack.

As the day wore along he came into valleys or swales where game was more plentiful.  A band of caribou passed by, twenty and odd animals, tantalizingly within rifle range.  He felt a wild desire to run after them, a certitude that he could run them down.  A black fox came toward him, carrying a ptarmigan in his mouth.  The man shouted.  It was a fearful cry, but the fox, leaping away in fright, did not drop the ptarmigan.

Late in the afternoon he followed a stream, milky with lime, which ran through sparse patches of rush-grass.  Grasping these rushes firmly near the root, he pulled up what resembled a young onion-sprout no larger than a shingle-nail.  It was tender, and his teeth sank into it with a crunch that promised deliciously of food.  But its fibers were tough.  It was composed of stringy filaments saturated with water, like the berries, and devoid of nourishment.  He threw off his pack and went into the rush-grass on hands and knees, crunching and munching, like some bovine creature.

He was very weary and often wished to rest ­to lie down and sleep; but he was continually driven on ­not so much by his desire to gain the land of little sticks as by his hunger.  He searched little ponds for frogs and dug up the earth with his nails for worms, though he knew in spite that neither frogs nor worms existed so far north.

He looked into every pool of water vainly, until, as the long twilight came on, he discovered a solitary fish, the size of a minnow, in such a pool.  He plunged his arm in up to the shoulder, but it eluded him.  He reached for it with both hands and stirred up the milky mud at the bottom.  In his excitement he fell in, wetting himself to the waist.  Then the water was too muddy to admit of his seeing the fish, and he was compelled to wait until the sediment had settled.

The pursuit was renewed, till the water was again muddied.  But he could not wait.  He unstrapped the tin bucket and began to bale the pool.  He baled wildly at first, splashing himself and flinging the water so short a distance that it ran back into the pool.  He worked more carefully, striving to be cool, though his heart was pounding against his chest and his hands were trembling.  At the end of half an hour the pool was nearly dry.  Not a cupful of water remained.  And there was no fish.  He found a hidden crevice among the stones through which it had escaped to the adjoining and larger pool ­a pool which he could not empty in a night and a day.  Had he known of the crevice, he could have closed it with a rock at the beginning and the fish would have been his.

Thus he thought, and crumpled up and sank down upon the wet earth.  At first he cried softly to himself, then he cried loudly to the pitiless desolation that ringed him around; and for a long time after he was shaken by great dry sobs.

Один раз он чуть не наткнулся на куропатку, которая, должно быть, спала. Он не видел ее, пока она не вспорхнула ему прямо в лицо из своего убежища среди камней. Как ни быстро вспорхнула куропатка, он успел схватить ее таким же быстрым движением — и в руке у него осталось три хвостовых пера. Глядя, как улетает куропатка, он чувствовал к ней такую ненависть, будто она причинила ему страшное зло. Потом он вернулся к своему тюку и взвалил его на спину. К середине дня он дошел до болота, где дичи было больше. Словно дразня его, мимо прошло стадо оленей, голов в двадцать, — так близко, что их можно было подстрелить из ружья. Его охватило дикое желание бежать за ними, он был уверен, что догонит стадо. Навстречу ему попалась черно-бурая лисица с куропаткой в зубах. Он закричал.

Крик был страшен, но лисица, отскочив в испуге, все же не выпустила добычи. Вечером он шел по берегу мутного от извести ручья, поросшего редким камышом. Крепко ухватившись за стебель камыша у самого корня, он выдернул что-то вроде луковицы, не крупнее обойного гвоздя. Луковица оказалась мягкая и аппетитно хрустела на зубах. Но волокна были жесткие, такие же водянистые, как ягоды, и не насыщали. Он сбросил свою поклажу и на четвереньках пополз в камыши, хрустя и чавкая, словно жвачное животное. Он очень устал, и его часто тянуло лечь на землю и уснуть; но желание дойти до Страны Маленьких Палок, а еще больше голод не давали ему покоя. Он искал лягушек в озерах, копал руками землю в надежде найти червей, хотя знал, что так далеко на Севере не бывает ни червей, ни лягушек.

Он заглядывал в каждую лужу и наконец с наступлением сумерек увидел в такой луже одну-единственную рыбку величиной с пескаря. Он опустил в воду правую руку по самое плечо, но рыба от него ускользнула. Тогда он стал ловить ее обеими руками и поднял всю муть со дна. От волнения он оступился, упал в воду и вымок до пояса. Он так замутил воду, что рыбку нельзя было разглядеть, и ему пришлось дожидаться, пока муть осядет на дно. Он опять принялся за ловлю и ловил, пока вода опять не замутилась. Больше ждать он не мог. Отвязав жестяное ведерко, он начал вычерпывать воду. Сначала он вычерпывал с яростью, весь облился и выплескивал воду так близко от лужи, что она стекала обратно.

Потом стал черпать осторожнее, стараясь быть спокойным, хотя сердце у него сильно билось и руки дрожали. Через полчаса в луже почти не осталось воды. Со дна уже ничего нельзя было зачерпнуть. Но рыба исчезла. Он увидел незаметную расщелину среди камней, через которую рыбка проскользнула в соседнюю лужу, такую большую, что ее нельзя было вычерпать и за сутки. Если б он заметил эту щель раньше, он с самого начала заложил бы ее камнем, и рыба досталась бы ему. В отчаянии он опустился на мокрую землю и заплакал. Сначала он плакал тихо, потом стал громко рыдать, будя безжалостную пустыню, которая окружала его; и долго еще плакал без слез, сотрясаясь от рыданий.

Добавить комментарий